Фото: Wikimedia

Фото: Wikimedia

Поделись Сгущенкой с другом

НАШ ДАРРЕЛЛ

К 90-летию Джеральда Даррелла

У русских читателей всегда был свой Даррелл. Пока весь мир восхищался изощренным «Александрийским квартетом», мы, ничего не зная о Лоренсе Даррелле, полюбили его младшего брата, причем так крепко, что уже не смогли восстановить историческую справедливость по отношению к этой обильной талантами семье.

Сам я читаю Джеральда Даррелла столько, сколько себя помню. За годы совместной жизни с его книгами я убедился в том, что они помогают от всего — от двоек до старости. Читатели Даррелла образуют всемирное тайное общество. «Тайное» — потому, что сами о нем не знают, пока не встретят себе подобного. Зато потом — не разлей вода: родство душ, особенно в России. Мы у него вычитывали то, что другим не приходило в голову: вопиющую аполитичность. Даррелла нельзя было вставить в идеологический контекст. В его книгах не было не только правых и левых, но даже правых и неправых. Герои Даррелла делятся не на положительных и отрицательных, а на людей и зверей. Причем, что редкость среди заядлых любителей животных, Дарреллу нравятся и те и другие. Даррелл считал зло экстравагантностью, забавной причудой, милой чудаковатостью, смешным изъяном характера. Он научился этому у зверей. Разве может быть зло в мире животных? Они же не доросли до зла — их ведь никто не изгонял из райского сада.

Даррелла, кажется, тоже. Одна из его книг о Корфу так и называется: «Сад богов». Эта книга входит в трилогию о Корфу. Она стала шедевром Даррелла, несмотря на то что люди тут играют куда большую роль, чем звери. Оправдываясь, автор пишет: «Я сразу сделал серьезную ошибку, впустив на первые страницы своих родных. Очутившись на бумаге, они принялись укреплять свои позиции и наприглашали с собой всяких друзей во все главы».

Даррелл так сочно описал свою чудную, взбалмошную семью, что она уже перестала быть его собственностью. (Нечто похожее, только с горькой поправкой на ухабы отечественной истории, сумел проделать со своей родней Довлатов.) Даррелловскую семью хочется взять напрокат — в его родственников можно играть. Собственно, дома мы так много лет и делаем. Однажды я даже отправился в литературное паломничество на тот волшебный греческий остров, где Даррелл провел свое удивительное детство. Дом Дарреллов я нашел по описанию в книге. За прошедшие полвека он мало изменился. Правда, в нем открылся ресторанчик. Могло быть хуже. В 1960-х на Корфу начался пляжный бум, заманивший сюда солнцем и дешевой драхмой английских туристов. К счастью, даррелловские пенаты уцелели. Хочется думать, что их спасла литературная слава владельцев. Во всяком случае, в гостиной на самом видном месте висит портрет Даррелла. Правда, старшего, а не младшего.

Лучшим памятником нашему Дарреллу служит тот клочок средиземноморского пейзажа, что виден с крыльца: густое чернильное море, лысые горы на близком горизонте и ленивые ящерицы, гревшиеся на растрескавшейся штукатурке. Эти классические декорации так похожи на эдемские, что, кажется, людям и зверям тут легче ужиться. Наверное, это и помогло Дарреллу создать свою обаятельную анималистскую прозу.

Удерживаясь на грани, отделяющей ученое занудство от дилетантского умиления, он заманивал в мир животных и тех, кто чувствовал себя здесь чужим.

Секрет Даррелла в том, как он лепил образ зверя. Животные у него никогда не превращаются в диснеевских зверюшек. Он избегал любимого приема баснописцев — антропоморфизма. Звери у Даррелла всегда остаются самими собой. Они не люди, этим и интересны. Даррелл ценил в звере инакость, непохожесть на других, в первую очередь на нас. Животное у него индивидуально вдвойне: как личность и как представитель своего вида. Поэтому у Даррелла нет неинтересных животных: головастика он описывает с не меньшим восторгом, чем леопарда.

Прелесть зверя для Даррелла не в том, что он красивый или тем более полезный, а в том, что он другой. Обычно человек помещает «другого» выше себя. Другим может быть Дух, Бог, Великая природа или даже неумолимый закон исторической необходимости. Но возможна и обратная метафизика — теология, вектор которой направлен вниз. Об этом, в сущности, и писал Даррелл. «Другой» для него — каждый зверь, делящий с нами планету и тайну жизни на ней.

 

Автор: Александр Генис
Иллюстрация в рассылке: Ken Howard

 
 

9/11: РАССКАЗ БОРТПРОВОДНИКА

Один из пассажиров попросил разрешения сделать объявление по громкой связи. Мы никогда такого не позволяем. Но этот раз был особенным…


ВЛАДИМИР ЯКОВЛЕВ О СПЕЦПРОПАГАНДЕ

Интересно, разглашаю ли я сейчас государственную тайну? Я ведь хорошо помню этот учебник с синим смазанным штампом спецчасти…


«ПОД НЕБОМ ГОЛУБЫМ»: ВЫ ТОЧНО ЗНАЕТЕ, КТО АВТОР?

Началось все с одной из грандиознейших мистификаций XX века…


КАК СЕБЯ ВЕСТИ, ЕСЛИ ВИДИШЬ ГОЛУЮ ЖЕНЩИНУ В МЕТРО

Тут в Лондоне случилась гениальная история. О ней написал у себя в фейсбуке актер Скотт Спэрроу.


ЗИЛЬБЕР, КОТОРЫЙ ПОБЕДИЛ СТАЛИНА

Когда знаменитый писатель Вениамин Каверин только приступил к наброскам плана «Двух капитанов», его старший брат Лев Зильбер выл от боли, получая...


НЕ ПО-ЛЮДСКИ

— …И то, какую неблаговидную роль в ней играют твои эти… ну как сказать… такие же, как вы, ты, то есть…


БОРИС СТРУГАЦКИЙ: ФАШИЗМ — ЭТО ОЧЕНЬ ПРОСТО

Чума в нашем доме. Лечить ее мы не умеем. Более того, мы…


ЗАКЛЮЧЕННЫЙ ДА ВИНЧИ

Перед смертью этот человек завещал запаять все свои бумаги в цинковый ящик…


КОРОЛЬ КАИН XVIII

Вот каким образом 50 лет назад можно было взять и сделать сегодняшнюю сводку новостей?


А ВОТ ТАК ДЕЛАЮТ МОСТОВУЮ В ГОЛЛАНДИИ

И в США так же. У нас только почему-то мужик с молотком отдельно и криво каждый брусок забивает…