Поделись Сгущенкой с другом

АНТОНИНА ПАВЛОВНА И ЕЕ КОВРИКИ

В переходе на «Пушкинскую» на металлическом разделителе я увидела круглые коврики из лоскутков, а за ним — пожилую женщину с раскладным стульчиком. Питаю слабость к этим коврикам и к бабушкам, их плетущим, ибо не устаю поражаться, как работоспособны они и как недорого ценят свой труд… И тут меня магнитом потянуло, завязала разговор, во время которого обычно определяю, сколько у меня денег,и вызывает ли доверие человек (порой встречаются ТАКИЕ манипуляторы…)

— Ой, а я домой собиралась идти, думала, никто уже не купит…

— Нет, — сказала я, — надо обязательно дождаться, кто-нибудь точно купит.

— Деньги собираю долг отдать, — словно извиняясь, продолжала она, — операцию на глаза сделала, один — по квоте, а за второй долг отдать надо… Вы не поверите кто я, — словно объясняла, почему извинялась, — я участник войны… А тут милиция такая злая…

Бабулька мне нравилась, я быстро заплатила ей, полторы тысячи за пять ковриков, взяла их под мышку, она начала сворачивать микростульчик, и дальше мы с ней говорили уже просто из взаимного интереса.

Я ей про коврики, что люблю их и в Волочке покупаю, а она:

— Так это Тверская область, я оттуда родом — из-под Ржева, там и войну встретила… Я уж то тут встану, то там, а один говорит: «Уходите немедленно, а то я вас арестую». А я ему: «Вы бы лучше шли торговцев наркотиками ловить». — «Вы нарушаете закон и общественный порядок». Я ему: «Да ты пальца моего не стоишь, я с президентом разговаривала». А он мне: «Я тоже с президентом разговаривал».

Сказала ей, что и у меня папа воевал, но вот умер несколько лет назад. А она: «Он какого года был?» — «27-го». — «А я 22-го. Начала войну с рытья окопов, потом в конницу попала, потом в оккупацию — счастье, вовремя успела гимнастерку сбросить, а то в живых бы не было. А потом освободили и в нашу милицию забрали… На Кавказе воевала. Всю войну прошла».

Я у нее про операцию выспрашиваю. Недавно сделали, по квоте в известной клинике, хирург, говорит, был очень хороший, вскоре и другой глаз нужно было оперировать, но тут уж пришлось платить… (Видно, второй глаз ветерана — это непозволительная роскошь для государства-победителя в год 70-летия Победы (зачеркнуто) в кризисное время. У нас вон на кабинет и мерседес Якунину не хватило, обиделся дядечка, от сенаторской неприкосновенности даже отказался.)

Ну, взяла в долг, прооперировалась, теперь отдает потихоньку, 35 тысяч осталось. Я спрашиваю: «Сколько за день продать удается?» — «А я день-то не стою. Вот сегодня с трех часов, за четыре часа одна женщина коврик купила и вторая — два, вот теперь вы». Спрашиваю: «А карточка Сбера у вас есть?» Она: «Нет, а зачем?» Говорю: «Вдруг получится вам помочь». Она решительно так говорит «Не надо мне помогать! Я справлюсь. У меня ковриков штук тридцать дома навязано, буду продавать». Спросила, где живу, сказала, где живет сама, без особых проблем дала телефон и имя-отчество — Антонина Павловна. Про фамилию сказала: «А зачем?» И я не стала настаивать. Про фотографию даже мысли не возникло.

С взаимной симпатией распрощались и пошли по разные стороны ограждения перехода на «Пушкинскую». Тут я вспомнила про только что купленную ягодную пастилу и вручила ей ее после выхода из-за стены, она долго отказывалась, говорила, что у нее еще с Дня Победы столько подарков осталось!

Прежде чем писать, я как всегда посерфила в сети, ибо всякое бывало с моей интуицей…

Резюмирую свое невероятное впечатление дня.

Девяностодвухлетняя одинокая вдова (а когда-то муза) художника Александра Коробова, участник войны, доброволец и орденоносец, имеющая ранения, герой видеороликов, многочисленных публикаций «Красной Звезды», «Коммерсанта», «Огонька», ржевских, тверских и московских журналов и газет, участник Парада и Бала Победителей, конференций, встреч со школьниками, фотопроекта «Звезды — ветеранам», экспозиций школьных музеев… продает в метро копеечные коврики, чтобы отдать ДОЛГИ ЗА ОПЕРАЦИЮ по замене хрусталика.

А наше гордящееся военной историей государство, которое до сих пор каждое 9 мая бесстыдно обещает обеспечить ветеранов жильем, оптимизировав медицину, сэкономило на Антонине Павловне Коробовой (Королевой в девичестве) аж 50 тыщ рублей. Даже на зарплату московского бюрократа не хватит.

Слушайте, народ, она не просит помощи, но вот пишут «Купи у бабушки герань, даже если тебе не надо». Давайте купим у этой уникальной женщины ее коврики. Телефон ее есть, пока не проверяла, но в любом случае она стоит в переходах «Пушкинской». Ну честное слово, в 92 года есть более душевные занятия, чем торговать в метро.

Она продает их по 250 и 350 рублей. Кто-то из вас, наверное, сможет позволит себе и подороже купить.

И это будет не бесплатная ленточка на лацкан, а реальное проявление патриотизма, а на память вам еще и коврик останется.

 

Автор: Ирина Волкова, d-serpokrylov.livejournal.com

 
 

ВЫПУСК #11 / ВЫПУСК #10

А ВЫ ЗНАЕТЕ, ПОЧЕМУ Я ОСТАЛСЯ ЖИВ В ЛАГЕРЯХ?

СЕРГЕЙ ПРОТАСОВ:
ДОНОС НАПИСАЛ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ ПОЛУЧИЛ ДОЛЖНОСТИ КОМПОЛКА

Назначение праздновали прямо на аэродроме: дед пил, пел, плясал, заочно обзывал Васю Сталина…


ТАТЬЯНА ЛАБУЗОВА:
МОЕГО ПРАДЕДА ЯКОВА УБИЛИ ЗА УСЕРДИЕ

Его восемь детей росли с тяжелой печатью: «отец — враг народа»…


АЛЬБЕРТ ШНАЙДЕР:
ВРАЧУ ПОНРАВИЛСЯ ПИДЖАК ДЕДА…

«Я рос с ощущением, что советское государство опасно для людей…»


ВЛАДИСЛАВА СОЛОВЬЕВА:
ПРИГОВОР ИМ ОБЪЯВЛЕН НЕ БЫЛ

Государство продолжало лгать, скрывая свои преступления…


АННА РАСКИНД:
НАСЛУШАЛ ОН ИМ НА РАССТРЕЛЬНУЮ СТАТЬЮ

Дядя Миша нашел того человека, что выдал всех, плюнул и ушел…


ОСВЕНЦИМ: СОВЕТСКАЯ ВЕРСИЯ

Красная Армия освободила Освенцим, но советские лагеря она охраняла до последнего


БЕЗЛИЧНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Когда преступление оформляется через суды, вина за содеянное властью начинает растворяться…


НОГИ ПУШКИНА И СОВЕТСКАЯ ЦЕНЗУРА

Голоногий Пушкин задел ревнителей монументального образа…


Вся нынешняя российская политика — за две минуты