Иллюстрация: Анжела Джерих. «Мидии»

Иллюстрация: Анжела Джерих. «Мидии»

Поделись Сгущенкой с другом

Мы там никому не нужны!

— Мы там никому не нужны! — сказал мне Жора Большой, которого я случайно встретил в магазине.

— А тут кому мы нужны? — засмеялся я в ответ.

— Ну, тут у нас все хорошо, у нас все есть, если кто нам мешает, то его можно пнуть, — и Жорина правая нога весело махнула вперед в сторону полок с российским сыром, а его левая рука с портфельчиком махнула в это время назад — в сторону помидоров и картошки. Жора бывший борец-вольник. За метр восемьдесят и далеко за пятьдесят. Блестящие ботинки, брюки с отливом, отглаженная рубашка, выпирающая на солидном животике, и черный портфельчик в руке. В 90-е их бригада присосалась к небольшому заводику (к большому присосаться не дали) и сосала до тех пор, пока заводик не развалился. Сейчас Жора, по слухам, сидит в Крыму. Государство шлет туда денег, а Жора встречает. Мы не виделись лет сто. Обнялись. Вспомнили, какое было веселое время, как в 90-е он первый раз попробовал устриц и обожрался их до поноса, перекинулись еще парой слов про общих знакомых и расстались, не обменявшись телефонами. Я шел к своей машине и думал: почему же я не чувствую, что нужен стране? И никогда не чувствовал? И все другие мои знакомые и родные, похоже, не испытывали таких ощущений?

Бабушка всю жизнь держала в кладовке соль и спички на случай голода и отложила на смерть ящик водки и 1600 рублей. Мы нашли их через месяц после того, как она умерла, но тогда эти деньги уже сгорели из-за очередной девальвации.

Родители — следаки, всю жизнь работающие на органы закона и правопорядка, — с детства приучали меня к тому, что закона и правопорядка в стране нет, поэтому, если тебя заберут случайно в милицию, надо прикинуться больным, симулировать, что тебе плохо с сердцем, тогда если не отпустят, то хотя бы будут относиться внимательно и дадут позвонить домой. А если, не дай бог, у тебя с собой нож, даже столовый, то «ты взял его колбасу порезать».

И все всегда боялись. Боялись рассказывать анекдоты, боялись, что пропустят очередь на квартиру или за импортными сапогами, боялись милиции и бандитов, боялись, что будет не как у всех, боялись неопределенности. Поэтому все говорили: получи образование и устройся на работу, работай на одном месте, тогда получишь хорошую пенсию. И образование надо было выбирать не такое, какое нравится, а такое, чтобы не забрали в армию и чтобы устроиться на хорошую работу.

Никто и никогда не говорил: дерзай! рискуй! изобрети что-то новое! создай свой бизнес и развивайся! Я не знаю тех, кто так говорил своим детям. Среди моего окружения таких нет. Потому что, наверное, тут нужны только такие, как Жора Большой, Сердюков со своей Сердючкой и подобные персонажи.

Я вышел из магазина, погрузил пакеты с продуктами в машину, оглядел магазинную парковку и подумал: а кто вокруг чувствует, что он здесь нужен? Вы чувствуете?

 
 
 

ВЫПУСК #11 / ВЫПУСК #10

А ВЫ ЗНАЕТЕ, ПОЧЕМУ Я ОСТАЛСЯ ЖИВ В ЛАГЕРЯХ?

СЕРГЕЙ ПРОТАСОВ:
ДОНОС НАПИСАЛ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ ПОЛУЧИЛ ДОЛЖНОСТИ КОМПОЛКА

Назначение праздновали прямо на аэродроме: дед пил, пел, плясал, заочно обзывал Васю Сталина…


ТАТЬЯНА ЛАБУЗОВА:
МОЕГО ПРАДЕДА ЯКОВА УБИЛИ ЗА УСЕРДИЕ

Его восемь детей росли с тяжелой печатью: «отец — враг народа»…


АЛЬБЕРТ ШНАЙДЕР:
ВРАЧУ ПОНРАВИЛСЯ ПИДЖАК ДЕДА…

«Я рос с ощущением, что советское государство опасно для людей…»


ВЛАДИСЛАВА СОЛОВЬЕВА:
ПРИГОВОР ИМ ОБЪЯВЛЕН НЕ БЫЛ

Государство продолжало лгать, скрывая свои преступления…


АННА РАСКИНД:
НАСЛУШАЛ ОН ИМ НА РАССТРЕЛЬНУЮ СТАТЬЮ

Дядя Миша нашел того человека, что выдал всех, плюнул и ушел…


ОСВЕНЦИМ: СОВЕТСКАЯ ВЕРСИЯ

Красная Армия освободила Освенцим, но советские лагеря она охраняла до последнего


БЕЗЛИЧНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Когда преступление оформляется через суды, вина за содеянное властью начинает растворяться…


НОГИ ПУШКИНА И СОВЕТСКАЯ ЦЕНЗУРА

Голоногий Пушкин задел ревнителей монументального образа…


Вся нынешняя российская политика — за две минуты