«ВЕДЬ ОНИ СДАЛИСЬ И НЕ МОГУТ БОЛЬШЕ ВОЕВАТЬ»

Поделись Сгущенкой с другом

Каждый попавший в плен на войне был предателем? До сих пор эта тема — одна из самых болезненных в нашей истории.

В советское время все граждане, воевавшие во вражеских армиях, а уж тем более красноармейцы, попавшие в плен, официально считались выродками рода человеческого, не заслуживающими снисхождения. Репрессии против них считались делом естественным. Эта сталинистское идеологическое клише пережило не только Сталина, но и вообще советский режим и продолжает отравлять сознание нынешних советско-российских поколений.

Изданный в 1939 году, в преддверии большой наступательной войны, текст присяги РККА предварялся вступлением, где говорилось, что попадание в плен к врагу, независимо от обстоятельств, приравнивается к измене Родине, сами военнопленные подлежат расстрелу, а их семьи — репрессиям.

Совершенно очевидно, что один этот закон освобождал советских солдат от моральных обязательств защищать гнусный сталинский режим и был достаточным поводом для того, чтобы сбежать из него как можно скорее. Все-таки лояльность — вещь взаимная.

Закон, несомненно, работал. Во всяком случае, несколько тысяч военнопленных Финской войны, переданных советской стороне, частью были расстреляны, остальные (кроме калек) пошли в лагеря. Очевидно, что такая же судьба ждала и всех военнопленных большой европейской войны, если бы она развивалась по сталинским планам. Только катастрофа 1941 года — невообразимо большое количество попавших в плен и нехватка людских ресурсов — заставила власть оставить в живых или даже простить большую часть вернувшихся к своим советских военнопленных.

Но не всех. После войны, как хорошо известно, военнопленных из Германии везли прямо в лагеря.

Интересно, что среди множества вариантов военных судеб я никогда не сталкивался с сюжетом, типичным для Первой мировой войны: чтобы после 1945 года солдат вернулся в семью из немецкого плена. Американцы, англичане, французы возвращались. Советские — нет. Шансы выжить и реабилитроваться были у тех, кто бежал из плена во время войны, успевал вернуться в строй или уйти к партизанам.

Отношение советского начальства к собственным солдатам было предельно скотским, тем более на взгляд внешних наблюдателей. Вот эпизод из мемуаров президента США Дуайта Эйзенхауэра об отношении русских генералов к пленным:

«Разговаривая с одним из русских генералов, я заметил, что одной из непростых проблем, с которой нам пришлось столкнуться на разных этапах войны, была необходимость заботиться о многочисленных немецких пленных. Я упомянул, что их кормили тем же самым пайком, что и наших солдат. С большим изумлением он спросил: “Зачем же вы это делали?” Я ответил: “Во-первых, моя страна была обязана это делать согласно Женевской конвенции. Во-вторых, немцы захватили тысячи американских и английских пленных, и я не хотел дать Гитлеру повод или основания обращаться с ними более жестоко, чем он это и так делал”. Русский вновь изумился такому моему отношению и спросил: “А какая вам разница, как немцы относятся к пленным? Ведь они сдались и не могут больше воевать”».

Вот текст, предназначенный для запугивания красноармейцев в 1939 году:

«…Сдача в плен врагу — измена Родине, измена присяге. Нет ничего позорнее сдаться в плен врагу, перейти на его сторону. Большевики в плен не сдаются — это священный закон наших доблестных воинов. Всенародного презрения достоин тот, кто свершит подлость — сдастся в плен. Воин Красной Армии даст скорее вырвать сердце, лучше погибнет смертью храбрых, чем сдастся в плен и изменит этим своей Родине.

Наш закон — самый справедливый в мире. Он не знает пощады к изменникам и предателям. Принятый 8 июня 1934 г. и дополненный 2 октября 1937 г., закон Советского государства предусматривает в качестве кары за измену Родине, т. е. действия, совершенные гражданами СССР в ущерб военной мощи Советского Союза, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, высшую меру уголовного наказания — расстрел с конфискацией всего имущества, а при смягчающих обстоятельствах — лишение свободы на срок от 10 до 25 лет с конфискацией всего имущества. Военнослужащие, совершившие измену, караются только расстрелом. Нет и не может быть никаких смягчающих вину обстоятельств для клятвопреступников-военнослужащих. Суровая кара ждет и тех, кто знал о готовящейся измене и не доложил об этом органам советской власти. За измену отвечает не только предатель, во и все совершеннолетние члены его семьи. Суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся — вот черный удел клятвоотступника.

Воля народа запечатлена в проникновенных и сильных словах присяги. Социалистическая Родина-мать чуткой заботой и великой любовью окружает каждого воина, который с честью носит свое высокое звание и никогда, ни в чем не отступает от своей торжественной клятвы. Но нет пощады отщепенцам, изменникам, предателям и трусам. Тот, кто по злому умыслу нарушит высший закон жизни Красной Армии, будет испепелен всенародной ненавистью и презрением, подвергнут суровому наказанию».

 

Автор: Дмитрий Хмельницкий
Иллюстрация в ленте: Мулбабар

 
 

ВЫПУСК #11 / ВЫПУСК #10

А ВЫ ЗНАЕТЕ, ПОЧЕМУ Я ОСТАЛСЯ ЖИВ В ЛАГЕРЯХ?

СЕРГЕЙ ПРОТАСОВ:
ДОНОС НАПИСАЛ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ ПОЛУЧИЛ ДОЛЖНОСТИ КОМПОЛКА

Назначение праздновали прямо на аэродроме: дед пил, пел, плясал, заочно обзывал Васю Сталина…


ТАТЬЯНА ЛАБУЗОВА:
МОЕГО ПРАДЕДА ЯКОВА УБИЛИ ЗА УСЕРДИЕ

Его восемь детей росли с тяжелой печатью: «отец — враг народа»…


АЛЬБЕРТ ШНАЙДЕР:
ВРАЧУ ПОНРАВИЛСЯ ПИДЖАК ДЕДА…

«Я рос с ощущением, что советское государство опасно для людей…»


ВЛАДИСЛАВА СОЛОВЬЕВА:
ПРИГОВОР ИМ ОБЪЯВЛЕН НЕ БЫЛ

Государство продолжало лгать, скрывая свои преступления…


АННА РАСКИНД:
НАСЛУШАЛ ОН ИМ НА РАССТРЕЛЬНУЮ СТАТЬЮ

Дядя Миша нашел того человека, что выдал всех, плюнул и ушел…


ОСВЕНЦИМ: СОВЕТСКАЯ ВЕРСИЯ

Красная Армия освободила Освенцим, но советские лагеря она охраняла до последнего


БЕЗЛИЧНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Когда преступление оформляется через суды, вина за содеянное властью начинает растворяться…


НОГИ ПУШКИНА И СОВЕТСКАЯ ЦЕНЗУРА

Голоногий Пушкин задел ревнителей монументального образа…


Вся нынешняя российская политика — за две минуты