Поделись Сгущенкой с другом

Хороший сыр — гарант безопасности

Уничтожение санкционных продуктов, а также сами продуктовые антисанкции в России принято связывать с поддержкой собственного производителя и продовольственной безопасностью страны. Однако продовольственную безопасность страны, а равно национальную безопасность в России понимают крайне своеобразно.

На первый взгляд заявленная связь выглядит логически обоснованной: своя гречка, картошка, куры и помидоры помогут стране, если она вдруг поссорится со странами, которые ей все это поставляют. Но это только на первый взгляд, поскольку независимость от внешних рынков слишком дорого стоит в эпоху глобализации, когда главным конкурентным преимуществом становится наиболее эффективная вовлеченность в мировое разделение труда. Иными словами, если государство заберет рубль у эффективного производителя и передаст его неэффективному, оно потеряет примерно два рубля без какой-либо компенсации. Те европейские страны, которые поддерживают неэффективное сельское хозяйство, делают это из соображений не продовольственной безопасности, а социальной, которая окажется под угрозой в случае массового разорения фермеров. В России такой проблемы нет. К тому же пресловутая неэффективность сельского хозяйства Европы все равно превосходит любую нашу эффективность.

Но дело даже не в экономической абсурдности вкладывания денег в неконкурентоспособные отрасли. Продовольственная безопасность государства XX–XXI веков заключается не в том, чтобы на его просторах произрастало минимально необходимое количество пищи, а в том, чтобы государство в любой момент могло обеспечить своих граждан этой пищей. Это принципиально разные технологии. Глава семьи, продав свой труд за определенную сумму денег, отправляется за продуктами не на огород, а в универмаг. Так же поступают и более крупные хозяйствующие субъекты вплоть до государств. А если упомянутый глава семьи начнет сажать картошку под окнами своей многоэтажки, объясняя жене, что он поссорился с продавцами окрестных магазинов и хочет их проучить, то продовольственная безопасность остальных членов семьи сведется к тому, чтобы как можно скорее отобрать у такого главы право заведовать финансами семьи и вообще принимать значимые решения.

Продовольственная безопасность России на самом деле заключается не в том, чтобы давать каким-то краснодарским пройдохам кредиты на некачественную и дорогую подделку французских сыров, а в том, чтобы не ссориться с теми, кто продаст нам настоящий сыр — качественный и по разумной цене. Если же лидер государства испортит отношения с поставщиками ряда важных для страны продуктов (причем если на первом этапе его накажут за агрессию против соседа, то на втором он сам откажется принимать поставки), то это и будет прямой угрозой продовольственной безопасности страны. Яблоки, тюльпаны и семгу производят не столько сельхозпроизводители, сколько вся экономическая и, шире, политико-экономическая система страны.

То же касается и национальной безопасности страны. Гораздо дешевле не ссориться с соседями по планете, не говоря уж о проявлении к ним открытой агрессии, чем потом увеличивать военный бюджет. Кстати, рост военных расходов, вопреки обывательским представлениям, не снижает риски для страны, а увеличивает их: милитаризация слишком часто заканчивается войной (что не только вполне логично, но и подтверждается многочисленными историческими примерами). Но важнейшим элементом национальной безопасности страны исторически считается создание и поддержание в рабочем состоянии такого механизма, который позволяет быстро и с минимальными затратами поменять утратившего адекватность и превратившегося в угрозу для своей страны лидера. Излишне говорить, что в России этот механизм заблокирован не только в его электоральном варианте, но и в более затратном и рискованном майданном.

По всем параметрам продовольственная, экономическая и национальная безопасность России находятся на критически низком уровне, причиной чему стали не какие-то неурядицы экономического плана (хотя они тоже случались), а полный и бесповоротный слом политического механизма, призванного обеспечивать функционирование государства. А инструмент для починки этого механизма мы выбросили. Теперь только танки, гайки, скрепы и гадания, ограничится ли дело магаданским пармезаном или дойдет, скажем, до мести за Хиросиму.

 

Текст: Михаил Соломатин
Иллюстрация: www.paodeacucar.com.br

 
 

ВЫПУСК #11 / ВЫПУСК #10

А ВЫ ЗНАЕТЕ, ПОЧЕМУ Я ОСТАЛСЯ ЖИВ В ЛАГЕРЯХ?

СЕРГЕЙ ПРОТАСОВ:
ДОНОС НАПИСАЛ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ ПОЛУЧИЛ ДОЛЖНОСТИ КОМПОЛКА

Назначение праздновали прямо на аэродроме: дед пил, пел, плясал, заочно обзывал Васю Сталина…


ТАТЬЯНА ЛАБУЗОВА:
МОЕГО ПРАДЕДА ЯКОВА УБИЛИ ЗА УСЕРДИЕ

Его восемь детей росли с тяжелой печатью: «отец — враг народа»…


АЛЬБЕРТ ШНАЙДЕР:
ВРАЧУ ПОНРАВИЛСЯ ПИДЖАК ДЕДА…

«Я рос с ощущением, что советское государство опасно для людей…»


ВЛАДИСЛАВА СОЛОВЬЕВА:
ПРИГОВОР ИМ ОБЪЯВЛЕН НЕ БЫЛ

Государство продолжало лгать, скрывая свои преступления…


АННА РАСКИНД:
НАСЛУШАЛ ОН ИМ НА РАССТРЕЛЬНУЮ СТАТЬЮ

Дядя Миша нашел того человека, что выдал всех, плюнул и ушел…


ОСВЕНЦИМ: СОВЕТСКАЯ ВЕРСИЯ

Красная Армия освободила Освенцим, но советские лагеря она охраняла до последнего


БЕЗЛИЧНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Когда преступление оформляется через суды, вина за содеянное властью начинает растворяться…


НОГИ ПУШКИНА И СОВЕТСКАЯ ЦЕНЗУРА

Голоногий Пушкин задел ревнителей монументального образа…


Вся нынешняя российская политика — за две минуты