Поделись Сгущенкой с другом

#бессмертный_барак

АЛЬБЕРТ ШНАЙДЕР:
ВРАЧУ ПОНРАВИЛСЯ ПИДЖАК ДЕДА…

Голод был им знаком. Бабушка любила петь, иногда она напевала и такие строчки: «1921, das was für uns ein schweres Jahr. Viele Leute sind verhungert und verwundet, das ist wahr» (1921-й был для нас тяжелым годом. Много людей умерло от голода и ран, это правда». В 1930-х дед пошел и обменял на мешок хлеба сережки — единственную золотую вещь, которую он купил бабушке за всю жизнь.

А в августе 1941-го началась депортация. Дед с бабушкой и детьми получили приказ в течении 24 часов покинуть дом и погрузиться в вагоны. Поезд отвез их в Сибирь. Домов в степи не было, вырыли землянки и жили в них первую зиму. Из шести детей ту зиму не пережил никто, после месяца пути в неотапливаемых вагонах дети приехали в Сибирь уже больными. В ту же зиму всех немцев мужского пола забрали в советские концлагеря, носившие для немцев название «трудармия». Брат деда сгинул в трудармии без вести.

Дед попал в лагерь на севере Свердловской области. Заключенные валили лес и получали по 200 (или 300?) граммов хлеба в сутки. Ели ягоды, кору. Смертность была высочайшей, выживших мужчин из того поколения российских немцев осталось немного. Дед попал с истощением в лагерный лазарет, и врачу понравился его вельветовый (по другим сведениям — кожаный) пиджак, купленный перед войной. Врач предложил в обмен на пиджак выдать справку о том, что дед уже не жилец. И дал в придачу билет на поезд и целую буханку хлеба на дорогу. Когда дед приехал к бабушке в Сибирь, его качало, но бабушка смогла его выходить.

Во время работы на лесоповале однажды он встретил в тайге лесника. Разговорились. Лесник отвел деда на несколько километров дальше в лес и показал насыпные холмы (или валы?) — все, что осталось от другого лагеря, который был ликвидирован несколькими годами раньше. Что скрывалось под этими холмами, семейные предания умалчивают.

После войны у деда с бабушкой были еще дети. Когда с российских немцев сняли запрет на учебу в российских вузах, две их дочери поступили и выучились на врачей. Несмотря на то что у бабушки и дедушки к тому времени уже была инвалидность и они не могли полноценно работать, они как могли помогали дочерям учиться. Бабушка шесть лет воспитывала внука (меня) и носила халат, заштопанный в семи местах, но дочерям материально помогала. Позже, в 1988-м, она дала моей маме 1000 рублей (треть денег от проданного дома), чтобы мы вдвоем могли поехать поступать в московский вуз.

Зная историю своей семьи, я вырос с ощущением, что советское государство опасно для людей. Когда в 1986 году моя мама получила в Барнауле квартиру, я, ученик 9-го класса, проверил пожарную лестницу между балконами — на предмет пригодности к бегству, если ночью за мной придут. Конечно, это был глупый детский страх, но он был не совсем безосновательным: за пару месяцев до этого ночами опять забирали мужчин. Ликвидаторами в Чернобыль. Цели другие, но принцип тот же — представители органов забирают тебя ночью и отправляют туда, где твоя жизнь в опасности.

Я вырос с желанием уехать из той страны. Это желание чудесным образом соседствовало в моей одурманенной советской пропагандой голове с гордостью, что я живу в самой большой стране мира. Вот так, гордился страной и хотел уехать из нее одновременно. Потому что уже мои предки хотели. И предки моих предков. Было ощущение, что в той стране мы лишние. И всегда испытывал особую симпатию к евреям, потому что советское государство их тоже дискриминировало по национальному признаку, мы с ними были на одной стороне баррикад. Тогда я не понимал, что такое же ощущение, возможно, испытывают и русские.

Сыграло свою роль и то, что российские немцы не были полностью реабилитированы (в 1991 года была частичная реабилитация). В места, где они родились и исторически проживали, в Поволжье, организованно вернуться им не разрешили. Когда пал железный занавес, я оформил документы на бабушку и ее дочерей с их семьями, и мы переехали в Германию. Дед до этого не дожил, умер в 1986 году в Барнауле. А бабушка умерла в конце 1990-х в Ганновере. До сих пор жалею, что не научил ее читать на родном языке, — она всю жизнь завидовала грамотным людям. Научилась только подписываться, когда ей было уже за восемьдесят.

Я всегда гордился своим дедом и очень любил свою бабушку. И порой мне немного странно осознавать, что своим существованием я, кажется, обязан пиджаку, который так удачно завезли перед войной в сельский магазин.

Шнайдер (Шнейдер) Еммануил Генрихович (1913–1986). Родился в Автономной Республике немцев Поволжья. Крестьянин. Необразованный. Мог немного объясняться по-русски.

Шнайдер (Шнейдер) Амалия Георговна (Егоровна). Родилась в августе 1914 года в Автономной Республике немцев Поволжья. Крестьянка. Необразованная, русским не владела.

 
 

ВЫПУСК #11 / ВЫПУСК #10

А ВЫ ЗНАЕТЕ, ПОЧЕМУ Я ОСТАЛСЯ ЖИВ В ЛАГЕРЯХ?

СЕРГЕЙ ПРОТАСОВ:
ДОНОС НАПИСАЛ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ ПОЛУЧИЛ ДОЛЖНОСТИ КОМПОЛКА

Назначение праздновали прямо на аэродроме: дед пил, пел, плясал, заочно обзывал Васю Сталина…


ТАТЬЯНА ЛАБУЗОВА:
МОЕГО ПРАДЕДА ЯКОВА УБИЛИ ЗА УСЕРДИЕ

Его восемь детей росли с тяжелой печатью: «отец — враг народа»…


АЛЬБЕРТ ШНАЙДЕР:
ВРАЧУ ПОНРАВИЛСЯ ПИДЖАК ДЕДА…

«Я рос с ощущением, что советское государство опасно для людей…»


ВЛАДИСЛАВА СОЛОВЬЕВА:
ПРИГОВОР ИМ ОБЪЯВЛЕН НЕ БЫЛ

Государство продолжало лгать, скрывая свои преступления…


АННА РАСКИНД:
НАСЛУШАЛ ОН ИМ НА РАССТРЕЛЬНУЮ СТАТЬЮ

Дядя Миша нашел того человека, что выдал всех, плюнул и ушел…


ОСВЕНЦИМ: СОВЕТСКАЯ ВЕРСИЯ

Красная Армия освободила Освенцим, но советские лагеря она охраняла до последнего


БЕЗЛИЧНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Когда преступление оформляется через суды, вина за содеянное властью начинает растворяться…


НОГИ ПУШКИНА И СОВЕТСКАЯ ЦЕНЗУРА

Голоногий Пушкин задел ревнителей монументального образа…


Вся нынешняя российская политика — за две минуты